История в историях. История в историях Окружение 6 й армии генерала паулюса
12 декабря 1942 года началась операция «Зимняя гроза» - наступление немецких войск под командованием Эриха фон Манштейна из района Котельниковского с целью вызволить 6-ю армию Фридриха Паулюса в районе Сталинграда.
Действия немецкого командования
23 ноября 1942 г. в районе Калача-на-Дону советские войска замкнули кольцо окружения вокруг 6-й армии вермахта. Командование 6-й армии готовилось к прорыву кольца окружения. Прорыв предполагалось предпринять 25 ноября после перегруппировки, необходимой для сосредоточения ударных сил на юго-западе. Планировалось, что армия выступит на рассвете правым флангом восточнее Дона на юго-запад и форсирует Дон в районе Верхне-Чирская.
В ночь с 23 на 24 ноября Паулюс послал Гитлеру срочную радиограмму, в которой попросил разрешения на прорыв. Он отмечал, что 6-я армия слишком слаба и не в состоянии долго удерживать фронт, увеличившийся в результате окружения более чем в два раза. Кроме того, за последние два дня она понесла очень тяжелые потери. Долго оставаться в окружении было нельзя – необходимы были большие запасы топлива, боеприпасов, продовольствия и других припасов. Паулюс писал: «Запасы горючего скоро кончатся, танки и тяжелое в этом случае будут неподвижны. Положение с боеприпасами критическое. Продовольствия хватит на 6 дней».
Гитлер, ещё вечером 21 ноября, когда штаб 6-й армии, оказавшийся на пути наступления советских танков, перебрался из района Голубинского в Нижне-Чирскую, отдал приказ: «Командующему армией со штабом направиться в Сталинград, 6-й армии занять круговую оборону и ждать дальнейших указаний». Вечером 22 ноября Гитлер подтвердил свой первый приказ: «6-й армии занять круговую оборону и выжидать деблокирующего наступления извне».
23 ноября командующий группой армий «Б» генерал-полковник Максимилиан фон Вейхс направил в ставку Гитлера телеграмму, где также говорил о необходимости отвода войск 6-й армии, не дожидаясь помощи извне. Он отмечал, что снабжение армии, насчитывающей двадцать дивизий, по воздуху невозможно. При имеющемся парке транспортных самолетов при благоприятной погоде ежедневно в «котел» можно перебросить только 1/6 часть продовольствия, необходимого на одни сутки. Запасы армии быстро иссякнут и их можно растянуть только на несколько дней. Боеприпасы будут быстро израсходованы, так как окруженные войска отбивают атаки со всех сторон. Поэтому 6-й армии нужно пробиваться на юго-запад, чтобы сохранить её как боеспособную силу, даже ценой потери большей части техники и имущества. Потери при прорыве, однако, «будут значительно меньшими, чем при голодной блокаде армии в котле, к которой приведут ее в противном случае развивающиеся сейчас события».
Начальник генерального штаба сухопутных сил (ОКХ) генерал пехоты Курт Цейтцлер также настаивал на необходимости оставить Сталинград и бросить 6-ю армию на прорыв окружения. Детали операции по выходу 6-й армии из окружения, намеченной на 25 ноября, были согласованы между штабами группы армий «Б» и 6-й армии. 24 ноября ждали разрешение Гитлера сдать Сталинград и приказ о выходе 6-й армии из окружения. Однако приказ так и не поступил. Утром 24 ноября был озвучен доклад командования ВВС о том, что немецкая авиация обеспечит снабжение окруженных войск по воздуху. В результате главное командование - Гитлер, глава ОКВ (верховное главнокомандование вермахта) Кейтель и начальник штаба оперативного руководства ОКВ Иодль, - окончательно склонилось к мнению, что 6-я армия продержится в районе окружения до ее освобождения путем деблокирования крупными силами извне. Гитлер сообщил 6-й армии: «Армия может поверить мне, что я сделаю все от меня зависящее для ее снабжения и своевременного деблокирования...».
Таким образом, Гитлер и верховное командование вермахта надеялось не только освободить 6-ю армию из окружения, но и восстановить волжский фронт. Паулюс предлагал отвести войска, но сам в то же время признавал, что «при известных условиях имелись предпосылки для запланированной операции по деблокированию и восстановлению фронта». Немецкому командованию необходимы были позиции на Волге, чтобы сохранить стратегическую инициативу, и как основа для дальнейшего ведения наступательной войны. Верховное военно-политическое руководство Третьего рейха по-прежнему недооценивало противника. Гитлер и его генералы чётко видели обстановку и угрозу катастрофы. Однако они не верили в наступательные возможности русских и, считали, что имеющиеся силы и резервы Красной армии были брошены в Сталинградскую битву, что их не хватит, чтобы одержать полную победу.
Ценой больших усилий немецкому командованию удалось восстановить фронт и остановить дальнейшее наступление советских войск юго-западнее и южнее Сталинграда на внешнем фронте окружения. На рубеже р. Чир было приостановлено отступление разгромленной и отброшенной сюда советскими войсками 3-й румынской армии. В излучине Дона между устьем р. Чир и районом ст. Вешенская (в основном вдоль р. Чир) противник организовал оборону. Кроме 3-й румынской армии, сюда стянуты были наскоро собранные немецкие боевые группы (каждая до усиленного полка). Затем в этот же район прибыл свежий 17-й армейский корпус, занявший оборону по р. Чир и р. Кривая в районе Дубовского. Части немецкого 48-го танкового корпуса, разгромленного советскими войсками при осуществлении операции окружения, заняли промежуток между 3-й румынской армией и 17-м армейским корпусом. Таким образом, на рубеже р. Чир командование врага создало новый фронт обороны недалеко от Сталинграда. Немецким войскам также удалось создать устойчивую линию обороны в районе окружения.
Тем временем в районе Котельникова, восточнее Дона, готовилась к удару 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Гота. В ближайшие дни она должна была прорвать кольцо окружения и развернуть наступление на широком фронте. Одновременно армейская группа под командованием генерала пехоты Холлидта должна была из района западнее верхнего течения Чира атаковать с фланга противника, наступающего на юг. 48-й танковый корпус под командованием генерала танковых войск фон Кнобельсдорфа (со штабом в Тормосине), вместе с только что прибывшей 11-й танковой дивизией и ещё ожидавшимися соединениями, должен был наступать с плацдарма восточнее Нижне-Чирской. Однако в районе Тормосина немцам не удалось создать такой сильной деблокирующей группировки, какая сосредоточивалась в районе Котельниково. Попытки атаковать в этом направлении оказывались неудачными. В непрерывных боях понесла большие потери немецкая 11-я танковая дивизия.
Немецкий танк Pz.Kpfw. IV Ausf. G (Sd.Kfz. 161/2) во время отражения наступления советских войск под Сталинградом, в районе поселка Котельниково. На машине установлены «восточные» гусеницы (Ostketten). На заднем плане, танк Pz.Kpfw. III
Формирование группы армий «Дон»
Подготовка и проведение деблокирующей операции было возложено на группу армий «Дон», созданную приказом ОКХ от 21 ноября 1942 года. Она располагалась между группами армий «А» и «Б». Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала Эриха фон Манштейна. В нее были включены: оперативная группа «Холлидт» (в районе Тормосина), остатки 3-й румынской армии, 4-я немецкая танковая армия (вновь созданная из управления бывшей 4-й танковой армии и соединений, прибывших из резерва) и 4-я румынская армия в составе 6-го и 7-го румынских корпусов. Группа «Холлидт» в качестве ударной силы имела в своём составе 48-й танковой корпус (с 11-й танковой дивизией) и 22-ю танковую дивизию; 4-я танковая армия – 57-й танковый корпус (6-я и 23-я танковые дивизии).
На усиление группы армий «Дон» спешно перебрасывались дивизии с Кавказа, из-под Воронежа, Орла и из Польши, Германии и Франции. Манштейну также были подчинены и войска, окруженные в районе Сталинграда (6-я армия). Группа была усилена значительными силами артиллерии резерва. Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от станицы Вешенской на Дону до р. Маныч. В ее составе было до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная (16-я мотодивизия), не считая войск, окруженных под Сталинградом. Перед войсками Юго-Западного фронта находились 17 дивизий из группы армий «Дон», а 13 дивизий (объединенных в армейскую группу «Гот») противостояли войскам 5-й ударной армии и 51-й армии Сталинградского фронта.
Самой свежей и мощной дивизий была – 6-я танковая дивизия генерал-майора Рауса (160 танков и 40 САУ). Эта дивизия наряду с 23-й танковой дивизией, а затем и 17-й танковой дивизией входила в 57-й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнера. Этот корпус стал основным бронированным кулаком, с помощью которого немецкое командование пыталось пробить брешь в кольце окружения. После тяжелых зимних боев в 1941-1942 гг. в районе Москвы 6-я танковая дивизия в мае 1942 г. была переброшена во Францию для пополнения и перевооружения, 11-й танковый полк, имевший на вооружении чехословацкие машины «Шкода-35», получил вместо них новые немецкие машины. Соединение имело сильные кадры. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом. X. Шейберт (командир 8-й танковой роты 11-го танкового полка) в своей книге: «До Сталинграда- 48 километров. Деблокирующий удар 6-й танковой дивизии, декабрь 1942 года» отмечал: «Боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров».
27 ноября утром эшелон 6-й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. Уже через несколько минут дивизия понесла первые потери. 6-я танковая дивизия к 5 декабря была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 км восточнее города.
Эрих фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать сталинградскую группировку Паулюса, был испытанным полководцем, стяжавшим себе известность во многих операциях. Манштейн, как командующий 11-й армией, прославился при завоевании Крыма. За взятие Севастополя Манштейн был произведён в чин генерал-фельдмаршала. Затем 11-ю армию под командованием Манштейна, как имеющую успешный опыт осадных и штурмовых действий, перебросили для решающего штурма Ленинграда. Однако наступление советских войск Волховского фронта сорвало планы немецкого командования. Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение».
«Зимняя гроза»
1 декабря командование группы армий отдало приказ на проведение операции «Зимняя гроза» (Операция «Винтергевиттер», с нем. Wintergewitter - «зимняя буря»). План операции предусматривал следующее: 4-я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления намечалось не раньше 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разгромить их. 48-й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма на реках Дон и Чир в районе Нижне-Чирская.
6-й армии в соответствии предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Однако определенный момент, указанный штабом группы армий, 6-я армия должна была атаковать на юго-западном участке фронта окружения в направлении на р. Донская Царица и соединиться с наступающей 4-й танковой армией.
Таким образом, Манштейн решил нанести основной удар из района Котельниково. Хотя немецкие войска, закрепившиеся на рубеже р. Чир у Нижне-Чирской, находились всего в 40 км от окруженных войск Паулюса, тогда как котельниковская группировка (армейская группа «Гот») была удалена от них перед началом наступления на расстояние 120 км. Тем не менее, Манштейн решил наступать именно отсюда.
Во многом это было связано с тяжелой обстановкой на р. Чир, которая складывалась для немецких войск. Как только советские войска укрепили кольцо окружения, они сразу же начали атаки вражеских позиций по р. Чир. Центром этих атак было нижнее течение реки и плацдарм в ее устье у Дона. В итоге немцы исчерпали здесь все наступательные возможности. Войска, объединенные под командованием 48-го танкового корпуса, отбили эти атаки. Однако, когда ударная группа «Холлидт», предназначавшаяся как основная сила для деблокирующей операции, успела подойти в конце ноября к немецкому оборонительному фронту по р. Чир, вновь созданный 48-й танковый корпус уже исчерпал свои силы. Таким образом, 48-й танковый корпус не только не смог содействовать деблокирующему контрудару с помощью операции с Чирского плацдарма, более того, он вынужден был уже 15 декабря сдать эту позицию, ближе всего находившуюся к окруженным в Сталинграде войскам.
Срок начала деблокирующего удара немецкое командование перенесло на 12 декабря. Это пришлось сделать из-за задержки сосредоточения войск, предназначенных для наступления. Группа Холлидта не успевала занять исходные позиции для наступления вследствие недостаточной пропускной способности дорог, а 4-я танковая армия ожидала прибытия 23-й танковой дивизии, которая из-за оттепели на Кавказе задерживалась. Кроме того, Манштейну пришлось отказаться от идеи двух ударов. Так, из семи дивизий, предназначенных для группы Холлидта, две уже были задействованы в боях на фронте 3-й румынской армии, и оперативное состояние не позволяло отозвать их обратно. 3-я горнострелковая дивизия вообще не прибыла, приказом ОКХ она была передана группе армий «А», а потом группе армий «Центр». Группой армий «А» была также задержана артиллерия резерва главного командования. Активизация частей Красной Армии на фронте 3-й румынской армии исчерпало возможности 48-го танкового корпуса, который не мог одновременно отбивать атаки и пойти в контрнаступление. Таким образом, Манштейн принял решение отказаться от двух деблокирующих ударов. Окончательно было решено, что главный удар должна была нанести 4-я танковая армия.
11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции. Положение на южном участке фронта ухудшилось, и необходимо было наступать. Удар решили нанести силами 6-й и 23-й танковых дивизий, к которым в дальнейшем присоединялась 17-я танковая дивизия. Генералу Паулюсу Манштейн предложил нанести встречный удар из района Сталинграда.
6-я армия 1-го формирования
сфор-мирована в сентябре 1939 г. в Киевском Особом военном округе на базе Восточ-ной армейской группы войск.
К началу Великой Отечественной войны армия (6, 37-й стрелковые, 4-й и 15-й механизированные корпуса, 5-й ка-валерийский корпус, 4-й и 6-й укреплен-ные районы, несколько артиллерий-ских и других частей) была развернута в составе Юго-Западного фронта на львовском направлении на рубеже Крыстонополь — Грабовец и участвовала в приграничном сражении северо-запад-нее Львова. Затем вела тяжелые оборонительные бои и под ударами превосхо-дящих сил противника была вынуждена отходить на Броды, Ямполь, Бердичев.
В июле — начале августа 1941 г. в со-ставе Южного фронта (с 25 июля) войс-ка армии участвовали в Киевской стра-тегической оборонительной операции (7 июля —26 сентября), отражая наступ-ление противника на уманском направ-лении.
После тяжелых боев юго-восточнее Умани 10 августа 1941 г. армия была расформирована, а ее войска переданы для доукомплектования других армий Южного фронта.
Командующий армией — генерал-лейтенант Музыченко И. Н. (июнь — ав-густ 1941 г.)
Член Военного совета армии — диви-зионный комиссар Попов Н. К. (июнь 1940 г. - август 1941 г.)
Начальник штаба армии — комбриг Иванов Н. П. (май — август 1941 г.)
6-я армия 2-го формирования
сфор-мирована 25 августа 1941 г. в составе Южного фронта на базе 48-го стрелко-вого корпуса. В нее вошли 169, 226, 230, 255, 273, 275-я стрелковые, 26-я и 28-я кавалерийские, 8-я танковая, 44-я истребительная авиационная дивизии, артил-лерийские, инженерные и другие час-ти. После сформирования обороняла рубеж по левому берегу Днепра, севе-ро-западнее Днепропетровска.
27 сентября 1941 г. в составе Юго-Западного фронта армия вела бои в ходе Донбасской оборонительной операции, в январе 1942 г. участвовала в Барвенково-Лозовской наступательной операции (18-31 января), в мае — в Харьковском сражении (12-29 мая).
10 июня 1942 г. полевое управление армии было расформировано, а ее вой-ска поступали в резерв Юго-Западно-го фронта по мере выхода из окру-жения.
Командующие армией: генерал-май-ор, с ноября 1941 г. — генерал-лейтенант Малиновский Р. Я. (август — декабрь 1941 г.); генерал-майор, с марта 1942 г. — генерал-лейтенант Городнянский А. М. (январь — июнь 1942 г.)
Члены Военного совета армии: бри-гадный комиссар Крайнюков К. В. (ав-густ — сентябрь 1941 г.); бригадный ко-миссар Ларин И. И. (сентябрь — декабрь 1941 г.); дивизионный комиссар Пожидаев Е. Т. (декабрь 1941 г. — апрель 1942 г.); бригадный комиссар Данилов Л. Л. (апрель — июнь 1942 г.)
Начальники штаба армии — комбриг, с ноября 1941 г. — генерал-майор Батюня А. Г. (август 1941 г. — апрель 1942 г.); полковник Лямин Н. И. (апрель—июнь 1942 г.)
6-я армия 3-го формирования
сформирована 7 июля 1942 г. на базе 6-й резервной армии в резерве Став-ки ВГК. В нее входили 45, 99, 141, 160, 174, 212, 219-я и 309-я стрелковые ди-визии, 141-я стрелковая бригада, не-сколько артиллерийских и других со-единений и частей.
В июле 1942 г. в составе Воронежско-го фронта (с 9 июля) армия участвовала в Воронежско-Ворошиловградской стратегической оборонительной операции (28 июня — 24 июля), в августе вела на-ступательные бои, в ходе которых осво-бодила г. Коротояк и севернее его за-хватила два небольших плацдарма на правом берегу Дона.
В декабре 1942 г. армия в составе Во-ронежского, с 19 декабря 1942 г. — Юго-Западного (2-е формирование, с 20 ок-тября 1943 г. — 3-й Украинский) фронтов участвовала в Среднедонской наступа-тельной операции (16-30 декабря), а в конце января — феврале 1943 г. — в опе-рации по освобождению Донбасса и в отражении контрнаступления немец-ких войск южнее Харькова.
В Донбас-ской операции армия прошла с боями около 250 км, освободила г. Лозовая (16 сентября) и к концу операции сво-им левым флангом вышла к Днепру, фор-сировала его и захватила плацдарм в рай-онах Звонецкое и Войсковое.
Зимой и весной 1944 г. войска ар-мии последовательно участвовали в Никопольско-Криворожской (30 янва-ря — 29 февраля), Березнеговато-Снигиревской (6-18 марта) и Одес-ской наступательной операциях (26 марта — 14 апреля).
В июне войска 6-й армии были пере-даны в состав 37-й и 46-й армий, а ее полевое управление выведено в резерв фронта, с 18 июля— в
резерв Ставки ВГК.
В декабре 1944 г. полевое управление было передано 1-му Украинскому фрон-ту и в районе Сандомира приняло часть войск от 3-й гвардейской и 13-й армий.
В январе — феврале 1945 г. армия уча-ствовала в Сандомирско-Силезской (12 января — 3 февраля) и Нижнесилезской (8-24 февраля) наступательных операциях. В марте — начале мая ее вой-ска вели бои по ликвидации окруженной группировки войск противника в райо-не Бреслау (Вроцлав).
Расформирована армия в сентябре 1945 г.; ее полевое управление было обращено на укомплектование управле-ния Орловского военного округа.
Командующие армией: генерал-май-ор, с декабря 1942 г. — генерал-лейте-нант Харитонов Ф. М. (июль 1942 г. — май 1943 г.); генерал-лейтенант Шлемин И. Т. (май 1943 г. - май 1944 г.); ге-нерал-майор Кулишев Ф. Д. (июнь —а
в-густ и сентябрь — декабрь 1944 г.); ге-нерал-полковник Цветаев В. Д. (сен-тябрь 1944 г.); генерал-лейтенант Глуздовский В. А. (декабрь 1944 г. — до конца войны).
Члены Военного совета армии: кор-пусной комиссар Мехлис Л. 3. (июль — сентябрь 1942 г.); дивизионный комис-сар, с декабря 1942 г. — генерал-майор авиации Клоков В. Я. (октябрь 1942 г. — до конца войны).
Начальники штаба армии: полковник Еремин Н. В. (июль — август 1942 г.); полковник Протас С. М. (август — ноябрь 1942 г.); генерал-майор Афанасьев А. Н. (ноябрь 1942 г. - февраль 1943 г.); пол-ковник Фомин Б. А. (февраль — март 1943 г.); генерал-майор Кулишев Ф. Д. (март 1943 г. — сентябрь 1944 г. и декабрь 1944 г. — до конца войны);
полковник Симановский Н. В. (сентябрь — декабрь 1944г.)
Весь мир знал об окружении 6-й германской армии, но только немецкая пропаганда не проронила об этом ни слова. Она тщательно скрывала, что Красная Армия завершила окружение этой армии и успешно ведет бой на ее уничтожение. Еще 25 января немецкое радио хвастливо утверждало: «Если наши солдаты и отступают в некоторых местах, то только для того, чтобы, перестроившись и пополнив свои материальные силы, пойти в новое наступление». Однако шила в мешке не утаишь. В тот же день через несколько часов в радиопередачах сквозит новая, неожиданная нотка: «В районе Сталинграда положение в значительной степени обострилось... Противнику удалось смять линию нашего фронта... Его наступлению предшествовал буквально огненный шквал невообразимой силы, после которого его танки помчались по изуродованным траншеям наших гренадеров… Кольцо вокруг Сталинграда сжалось еще теснее». Но вот 1 февраля германское информационное бюро сообщило «весть о конце в Сталинграде». Оно вынуждено было признать «потерю армии» и тем самым подчеркнуть «всю серьезность понесенной неудачи». Далее ведомство Геббельса совершает сногсшибательное историческое открытие. Оно сравнивает поражение немцев под Сталинградом с крупнейшими поражениями в истории войн и затем пытается доказать, будто эти поражения являлись... победами!
Как известно, русский народ и в прошлом не раз бил немецких захватчиков. Так, тевтонские рыцари потерпели жестокое поражение в битве при Танненберге. Но, оказывается, как сообщает германское информационное бюро 1 февраля, немецкий народ гордится Танненбергом. Русская армия разгромила Фридриха II при Кунерсдорфе, но, оказывается, немцы должны и этим гордиться. Наконец, германское информационное бюро считает, что «величайшим делом Наполеона был, по оценке военных историков, не Аустерлиц, а переход через Березину, совершенный им при отступлении из Москвы перед лицом двух русских армий, расположенных на том и другом берегах реки». Какие «военные историки» могут доказать, что поражение Наполеона в России и его бегство через Березину являются его победой, - это секрет Геббельса. Известно, что Шлиффен писал по этому вопросу нечто противоположное: «Только Березина накладывает на московский поход печать ужаснейших Канн». Но если продолжить аналогию, то положение 6-й германской армии оказалось значительно худшим, нежели наполеоновских войск, отступавших из Москвы: она не смогла уйти, была окружена и ныне полностью уничтожена. Если ведомство Геббельса всё еще пытается доказать, будто поражение 6-й армии под Сталинградом является «победой», то можно сказать: еще несколько таких «побед», и человечество будет освобождено от гитлеровской орды.
Эквилибристика немецкой пропаганды имеет под собой еще одну весьма важную подоплеку. Дело в том, что в районе Сталинграда уничтожена, не случайная группировка немецких войск, а цвет германских вооруженных сил, армия, прошедшая победоносный путь по странам Европы и руководимая одними из крупных немецких генералов.
Гитлер гордился своей 6-й армией, ее огромной ударной силой, ее офицерами и солдатами. Кадровые дивизии 6-й армии сформированы были почти исключительно из чистопсовых арийцев - в Бранденбурге, в Дрездене, в Баден-Бадене. Некоторые части, как, например, 79-я пехотная дивизия, сформированная в августе 1939 года, состояли почти исключительно из молодежи в возрасте от 22 до 28 лет, - молодежи, . Многие солдаты были от"явленными гитлеровцами. По показаниям пленных, в некоторых частях на каждые пять солдат приходился по меньшей мере один член нацистской партии.
Гитлер поручал 6-й армии наиболее ответственные задания. Она должна была нанести первый удар на Запад. 10 мая 1940 года 6-я армия по приказу Гитлера вероломно вторглась в пределы маленькой Бельгии. Сломив сопротивление бельгийской армии на линии канала Альберта, 6-я армия, как вихрь, пронеслась по стране, всюду сея смерть и разрушение. Во время кампании во Франции 6-я армия входила в группу «Б», которой командовал небезызвестный генерал-полковник Бок. Во главе 6-й армии тогда стоял генерал-полковник Рейхенау. Кадровые дивизии 6-й армии прошли по многим странам Западной Европы. После похода на Брюссель и Париж они участвовали в завоевании Югославии и Греции. Еще до войны они вкусили дурманящие плоды легких побед: они участвовали в оккупации Чехословакии.
С первого дня войны с СССР Гитлер бросил 6-ю армию на восток. Это она в 1942 году, истекая кровью, пробивалась от Харькова до Сталинграда. Именно ей поручил Гитлер осуществление важнейшей части своего бредового стратегического плана - . Во главе 6-й армии он поставил генералов, имеющих большой практический опыт двух мировых войн, а также опыт подготовки этих войн. Советские генералы, с таким блеском и умением осуществившие сталинский план разгрома немецкой группировки, имели перед собой опытных и опасных противников.
Командующий 6-й армией Фридрих Паулюс является . Ему 53 года, из которых 33 он находился в рядах армии. Во время войны 1914-1918 гг. он был строевым офицером, а к ее окончанию стал офицером генерального штаба. Паулюс участвовал тогда в операциях на западном фронте, на Балканах и на южном фронте. После поражения германской армии в 1918 году фон Паулюс не ушел в отставку. Он долгое время служил в военном министерстве, а затем был начальником штаба управления танковых войск. Таким образом, он принимал деятельное участие в подготовке второй мировой войны.
Гитлер сразу выдвинул Паулюса, назначив его на весьма ответственный пост - начальника штаба армии генерал-фельдмаршала Рейхенау. Вместе с нею Паулюс осенью 1939 года прошел Польшу, а в следующем году принимал участие в разгроме Франции. Вскоре после капитуляции Петэна, в сентябре 1940 года, Паулюс был назначен обер-квартирмейстером генерального штаба германской армии. Таким образом к моменту разбойничьего нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Паулюс уже играл крупную роль среди гитлеровского генералитета. В январе 1942 года он был произведен в генералы танковых войск, а через год получил звание генерал-полковника. Но в это время он вместе со всей своей 6-й армией уже находился в окружении. В разгар боев, когда Красная Армия сжимала свое железное кольцо и наносила страшные удары окруженной немецкой группировке, Гитлер наградил Паулюса дубовым листом к рыцарскому ордену железного креста. Затем он присвоил Паулюсу звание генерал-фельдмаршала. Но на другой день Паулюс .
3 февраля Гитлер еще пытался отрицать этот факт. Провал своих стратегических планов он стремится скрасить, создавая искусственный ореол вокруг 6-й армии. С этой целью его ставка опубликовала специальное дополнение к сводке: «Громкоговорители предлагают на немецком языке сдаться, но все без исключения продолжают драться там, где стоят». Все без исключения? Гитлер знает, что это ложь, и притом легко разоблачаемая. Далее он всё же меланхолически замечает: «Немногие немецкие и союзные солдаты сдались живыми советским войскам». Немногие - это более 91 тысячи солдат, т.е. почти треть всей армии Паулюса. О своих 2.500 офицерах, о 24 генералах, наконец, о самом генерал-фельдмаршале Паулюсе, взятых в плен, Гитлер всё еще предпочитает молчать. Однако судьбу всей армии не замолчишь! И вот в тот же день ставка Гитлера опубликовала специальное сообщение: «6-я армия под образцовым командованием фон Паулюса побеждена». Побеждена - это совсем новое слово Гитлера, который еще 30 января устами Геббельса заявлял, что слово «капитуляция» навсегда вычеркнуто из немецкого лексикона.
Красная Армия победила одну из наиболее сильных фашистских армий, сформированную из отборных частей, предельно насыщенную техникой, имеющую опытное командование. Гитлер утешает немцев: «новые дивизии 6-й армии уже формируются». Но каждый понимает, что это будут эрзац-дивизии. Их постигнет та же судьба. Они будут разгромлены, как были разгромлены в районе Сталинграда кадровые дивизии 6-й германской армия. // Подполковник
.
_____________________________________
("Красная звезда", СССР)*
("Правда", СССР)
В ОСВОБОЖДЕННОМ СТАЛИНГРАДЕ
. Немецкие машины, захваченные в числе богатых трофеев.
Снимок нашего спец. фотокорр. А.Капустянского. Доставлен на самолете, пилотируемом старшим лейтенантом Щупаковским
**************************************** **************************************** **************************************** **************************
Сталинград празднует победу
Митинг защитников и жителей города
Заснеженная, изрытая бомбами и снарядами площадь Павших Борцов. В центре ее лежит разбитый немецкий бомбардировщик. Мертвые вагоны стоят на трамвайных линиях, изрешеченные пулями и осколками снарядов. Вокруг площади - руины многоэтажных домов. Обгоревшее здание Центрального универмага, разрушенное здание почтамта, Дом Книги, Дом Коммуны, в котором товарищ Сталин в 1918 году проводил совещание по вопросу продовольствия на юге России. Разбитое здание городского театра, где у под"езда на ступеньках уцелел лев с головой, пробитой осколками бомб.
Сурово и строго выглядит сегодня площадь Павших Борцов. Чудом уцелел в центре ее памятник 54 красноармейцам, погибшим при обороне Царицына. Всего три дня назад здесь был бой с остатками немецкой группировки. Сегодня на этой площади героического Сталинграда, очищенной от фашистской своры, собрались защитники города и жители его, чтобы отпраздновать славную победу над заклятым врагом. Площадь украшена красными знаменами победы.
На трибуне митинга - Н.С.Хрущев, Чуянов, генералы Чуйков, Шумилов, Родимцев, председатель городского совета Пигалев, секретарь городского комитета партии Пиксин, многие другие командиры сталинградской армии и руководители городских организаций. В 12 часов дня тов. Пигалев открывает митинг. От имени трудящихся города он горячо благодарит победителей сталинградской битвы - бойцов и командиров Донского фронта:
Дни самых тяжелых испытаний осталась позади. Вовеки слава героям Сталинграда, чьей кровью завоевана победа! Слава нашим храбрым бойцам и командирам, слава товарищу Сталину!
Тов. Пигалев предоставляет слово . Имя это хорошо известно всей Красной Армии, всему советскому народу. Талантливый военачальник, кавалер ордена Суворова 1-й степени, выступает в городе, который отстояли его войска в самые трудные дни осады.
Товарищи, - говорит генерал Чуйков, - сегодня, в эти минуты мы вспоминаем все дни героической обороны города. Мы , мы не сдали врагу города, носящего имя великого Сталина. Наши бойцы знали, что в их руках судьба родины, что родина помнит о своей армии и согревает ее материнской заботой…
Бойцы 62-й армии слушают речь своего командующего и вспоминают, каких усилий стоила эта историческая победа. Их думы уносятся к горячим боевым дням. Они видят своего генерала, появлявшегося на самых ответственных боевых участках. Генерал всегда был с войсками, переживая с ними и горечь неудачи, и радость победы.
Тов. Чуйков говорит о славных защитниках Сталинграда, о талантливых командирах и мужественных бойцах, о том, что горячая вера в торжество нашего дела принесла успех.
То, что получили немцы под Сталинградом, - это цветочки, - заканчивает свою речь генерал. - Окончательная расплата с гитлеровской армией еще впереди. За разрушенный Сталинград, за наших павших товарищей мы отплатим врагу сполна. Мы знаем, что историческая победа у Сталинграда скажется на всем ходе войны. Будем громить и уничтожать врага, изгоняя его из пределов нашей отчизны.
Тов. Чуйков провозглашает здравицу в честь Верховного Главнокомандующего товарища Сталина. На площади гремит многоголосое «ура».
Выступает командир 13-й ордена Ленина Гвардейской дивизии Герой Советского Союза гвардии генерал-майор Родимцев:
Гвардейцы выстояли перед натиском численно превосходящего врага. Их упорство и стойкость не были сломлены . В летопись великой сталинградской битвы будут навечно записаны имена бойцов-гвардейцев - стойких защитников волжской твердыни. Сегодня наша дивизия отмечает 140 дней своего пребывания в Сталинграде. В первый же день мы отбросили врага, не дали ему распространяться в городе. Тогда же я заявил командующему: гвардейцы пришли в Сталинград, и они скорее умрут, нежели оставят его. Гвардейцы стояли насмерть, и, выстояв, они победили. Нам тяжело смотреть на этот истерзанный город, в котором нет ни одного вершка земли, где бы не было жестоких следов войны. И каждый из нас страстно желает мести. Враг заплатил нам за это сотнями тысяч своих солдат и офицеров. Здесь, среди развалин города, мы клянемся родине и Верховному Главнокомандующему великому Сталину - бить врага и впредь по-гвардейски, по-сталинградски.
На трибуне генерал-лейтенант Шумилов. Его войска дрались с немцами на дальних подступах к Сталинграду и не пустили врага к Волге на юг от города.
2 февраля 1943 года, - говорит генерал, - мы услышали последний выстрел в Сталинграде. С капитуляцией северной группы немцев завершилась невиданная в истории операция, осуществленная по гениальному стратегическому плану товарища Сталина. Наши бойцы остановили немцев, не пустили их к Волге, и Сталинград стал могилой для фашистских захватчиков.
Выступает секретарь Сталинградского областного комитета ВКП(б) и член Военного Совета фронта тов. Чуянов. Он говорит о том, как вся страна помогала мужественным защитникам Сталинграда.
За обороной города лично следил товарищ Сталин. Сюда в трудные дни в горящий город приезжал секретарь ЦК ВКП(б) товарищ Маленков. Сюда были посланы талантливый генерал Еременко и стойкий большевик, верный ученик товарища Сталина - Н.С.Хрущев.
Наш город сожжен, истерзан, изранен, - говорит тов. Чуянов, - вы видите руины Сталинграда. Мы клянемся нашей партии и родине, что восстановим Сталинград, и его мощная индустрия вновь будет ковать победу над гитлеровской армией.
Бурной овацией встречают войска и трудящиеся Сталинграда появление на трибуне члена Военного Совета фронта товарища Н.С.Хрущева. Его яркая речь, посвященная защитникам Сталинграда, выслушивается с напряженным вниманием.
Товарищи, - говорит Н.С.Хрущев, - мы сегодня собрались здесь в исторический день, когда наши бойцы, закончив разгром немцев в районе Сталинграда, празднуют свою славную победу над заклятым врагом. От Волги немцам уйти не удалось. Сегодня мы, словно старые друзья, собравшись вместе после долгой разлуки, смотрим друг на друга. Каждый из нас может многое рассказать.
Тов. Хрущев говорит об огромной роли 62-й армии, об ее командующем тов. Чуйкове, члене Военного Совета генерал-лейтенанте Гурове.
Кто был здесь, тот знает, как трудно было 62-й на берегу Волги под огнем противника. Большую роль сыграла и армия под командованием генерала Шумилова. Этой армии тоже пришлось выдержать тяжелые бои с противником...
Все наши усилия, - говорит в заключение тов. Хрущев, - должны быть направлены на совершенствование военного мастерства. Недалек тот день, когда победное знамя Ленина-Сталина снова будет развеваться над всеми городами нашей родины. Наше дело правое, верное, мы разобьем врага! Да здравствует славная Красная Армия! Да здравствуют наши славные бойцы и командиры - защитники Сталинграда! Ура нашему Сталину!
На площади гремит «ура» в честь великого полководца Верховного Главнокомандующего товарища Сталина, в честь ведомой им Красной Армии, в честь мужественных защитников Сталинграда.
Выступает стахановец N завода тов. Сиднев. Он горячо благодарит войска от имени трудящихся Сталинграда и заявляет о готовности рабочих неустанно ковать мощное оружие для окончательной победы Красной Армии.
Секретарь городского комитета ВКП(б) тов. Пиксин оглашает приветствие Народному Комиссару Обороны товарищу Сталину. Вновь на площади раздается «ура». Войска и трудящиеся вновь приветствуют своего вождя, чье имя носит город-победитель. // Майор
. Старший лейтенант
.
______________________________________
* ("Известия", СССР)
("Красная звезда", СССР)
**************************************** **************************************** **************************************** **************************
ПЕРЕМЕНА ПРОГРАММЫ
. В связи с разгромом и уничтожением германских войск под Сталинградом во всей Германии объявлен траур и закрыты все увеселительные учреждения.
Рис. Б.Ефимова.
**************************************** **************************************** **************************************** **************************
Сталинграду
О, вы, штандарты дедовских побед,
России величавая отрада!
Развеяв
Гитлеровский
Бред,
Меж вас пылает знамя Сталинграда.
Огни его горят, как ордена,
Он истинный наследник вашей славы,
В нем ветер, залетевший от Полтавы,
И дым пороховой Бородина.
Бойцы Кавказа! Перед Сталинградом,
Из уваженья к знамени его
Склоните стяг, но только для того,
Чтобы затем они шумели рядом.
Чтобы, себя бессмертием покрыв,
Как Сталинград, мы гнали бы ораву.
Здесь ярости ликующий порыв,
Здесь честь рождает честь, а слава славу.
**************************************** **************************************** **************************************** **************************
ВРУЧЕНИЕ МАРШАЛЬСКОГО ЗНАКА ОТЛИЧИЯ "МАРШАЛЬСКОЙ ЗВЕЗДЫ" И ОРДЕНОВ СУВОРОВА ПЕРВОЙ СТЕПЕНИ
.
4 февраля с. г. в Кремле Председатель Президиума Верховного Совета СССР тов. Калинин М.И. вручил маршальский знак отличия «Маршальскую Звезду» и орден Суворова первой степени Маршалу Советского Союза тов. Жукову Г.К.
Ордена Суворова первой степени были вручены тов. Калининым М.И. генерал-полковнику авиации тов. Новикову А.А. и генерал-лейтенанту авиации тов. Голованову А.Е.
НА СНИМКЕ: тов. М.И.Калинин поздравляет товарища Г.К.Жукова с получением «Маршальской Звезды» и ордена Суворова 1-й степени. В центре - секретарь Президиума Верховного Совета СССР А.Ф.Горкин. Фото Ф.Кислова. (Фотохроника ТАСС).
________________________________________ ______
|| «Правда» №27, 27 января 1943 года
* || «Известия» №14, 17 января 1943 года
* || «Известия» №26, 2 февраля 1943 года
|| «Правда» №31, 31 января 1943 года
|| «Красная звезда» №10, 13 января 1943 года
Гибель 6-й армии
Хотя в рамках войны в целом событиям в Северной Африке отводят более видное место, чем Сталинградской битве, однако катастрофа под Сталинградом сильнее потрясла немецкую армию и немецкий народ, потому что она оказалась для них более чувствительной. Там произошло нечто непостижимое, не пережитое с 1806 г., – гибель окруженной противником армии.
Сталин со злобной радостью следил за наступлением немецких войск на Сталинград и Кавказ. Он расходовал свои резервы очень экономно и только тогда, когда было действительно необходимо помочь обороняющимся в их крайне тяжелом положении. Вновь сформированные, а также отдохнувшие и пополненные дивизии пока не вводились в бой: они предназначались для того, чтобы как карающим мечом Немезиды разрубить слишком растянутый фронт немецких армий и их союзников и одним ударом внести коренной перелом в положение на юге. Сталин смог оснастить свои новые армии гораздо лучше, чем оснащались до того времени русские войска. Вновь созданная по ту сторону Урала или перебазированная туда военная промышленность работала теперь на полную мощность и позволяла обеспечить армию достаточным количеством артиллерии, танков и боеприпасов. Американская помощь Советскому Союзу по ленд-лизу также значительно увеличилась. До октября 1942 г. американцы прислали 85 тыс. грузовых автомашин, что заметно повысило оперативную подвижность соединений, предназначенных для наступления. Поставки самолетов и танков непрерывно возрастали, а огромное количество обуви и обмундирования помогло преодолеть особенно узкое место русского производства.
Русские хотели быть полностью уверенными в том, что крупные силы немцев скованы войсками западных держав; а кроме того, они были убеждены, что зима, как в прошлом году, даст русскому солдату определенные преимущества. Поэтому они медлили с наступлением, ожидая, пока определится успех наступления 8-й английской армии в Египте и десантной операции в Северной Африке. Когда это произошло, русские войска перешли в наступление.
Направления ударов русских определялись самим начертанием линии фронта: левый фланг немецкой группировки тянулся почти на 300 км от Сталинграда до излучины Дона в районе Новой Калитвы, а короткий правый фланг, где располагались особенно слабые силы, начинался у Сталинграда и терялся в Калмыцкой степи. В ходе первого этапа наступления, на котором вводилась лишь часть сил, находящихся в боевой готовности, русские войска должны были выполнить следующую узкую, но важную задачу: освободить Сталинград и окружить 6-ю армию. Цели последующих этапов были гораздо шире.
Фронт на Дону от позиций 6-и армии между Волгой и Доном до района южнее Воронежа удерживали армии трех союзников. Справа располагалась 3-я румынская армия; ни ей, ни немецким соединениям, стоявшим летом на Дону, не удалось ликвидировать мощный плацдарм русских южнее Кременской. Западнее Вешенской к румынам примыкала 8-я итальянская армия в составе шести пехотных, одной моторизованной дивизий и трех дивизий альпийских горных стрелков. Ее альпийский корпус находился в излучине Дона в районе Новой Калитвы. Северо-восточнее Россоши начинался правый фланг 2-й венгерской армии, имевшей десять дивизий.
Командование группы армий «Б», которому подчинялись эти армии, уже давно не сомневалось в том, что войска союзников Германии могут еще как-то удерживать 400-километровый фронт, пока русские ограничиваются отдельными атаками, но что перед крупным наступлением русских им не устоять. Оно неоднократно и настойчиво высказывало это опасение. Дивизии союзников были оснащены слабее немецких, особенно им недоставало противотанкового оружия. Их артиллерия не имела современных тяжелых систем, как немецкая или русская, а недостаточнее количество средств связи и плохая подготовка не позволяли им осуществлять внезапнее массирование огня, при помощи которого немецкая артиллерия часто останавливала крупные атаки русских еще на исходных позициях или до подхода к переднему краю. Кроме того, массированный артиллерийский огонь не раз помогал немецкой пехоте выходить победительницей в трудных многодневных боях с превосходящими силами противника. Румыны, итальянцы и венгры вели бой главным образом живой силой, и в борьбе против русских их людские ресурсы быстро таяли. Они нередко воевали самоотверженно, но ввиду недостатка в технике, небольшого боевого опыта и невысокой боевой выучки уступали в тактике русским, которые умели щадить собственные силы. В большинстве случаев в первый же день наступления противника резервы иссякали, потому что русским всегда удавалось сразу вклиниться в оборону, и командование, оставшись с пустыми руками, уже не могло влиять на дальнейший ход борьбы. Немногочисленные немецкие резервы, располагавшиеся позади румынских, итальянских и венгерских войск, были большей частью оттянуты к Сталинграду. Одна лишь ненадежность этого фронта союзников, после того как цели немецкого наступления, по-видимому, уже не могли быть достигнуты, должна была бы привести к сокращению линии фронта и отказу от Кавказа и Волги. Поскольку такое решение было неприемлемым для Гитлера, единственной, хотя и слабой мерой оставалось значительнее усиление обороны союзников немецкими противотанковыми частями и 88-мм зенитными пушками (они использовались для стрельбы по наземным целям); но я это не могло спасти колеблющийся фронт.
Генерал Василевский предпринял удары по сходящимся направлениям с запада и юга с целью окружить 6-ю армию. 19 ноября русские войска под командованием Рокоссовского (три танковых и два кавалерийских корпуса, за которыми стояли в боевой готовности двадцать одна стрелковая дивизия) внезапно начали наступление с плацдарма в районе Кременской и сразу же прорвали оборону румынских войск на фронте 30 км. Танковый корпус, занимавший исходные позиции за 3-й румынской армией, бросился навстречу прорвавшимся русским, но он был недостаточно сильным, чтобы коренным образом изменить положение. Особенно энергичный и осмотрительный командир корпуса стал козлом отпущения; он был отстранен от должности якобы за недостаточную решительность, привлечен к судебной ответственности и во время предварительного следствия несколько месяцев находился под арестом в недостойных условиях.
Взаимодействуя с наступающими через Дон русскими войсками, два танковых корпуса и девять стрелковых дивизий под командованием генерала Еременко тоже перешли в наступление и прорвали оборону 4-й румынской армии южнее Сталинграда. Хотя русские предприняли удар и севернее Сталинграда между Волгой и Доном силами двадцати стрелковых дивизий, шести танковых и двух моторизованных бригад, 6-я армия, которой угрожало окружение, бросила сразу все свои резервы против внутренних крыльев русских, прорвавших фронт ее соседей. Однако все было бесполезно. 22 ноября клещи сомкнулись, и 6-я армия полностью оказалась в окружении.
Несмотря на полученный 20 ноября приказ, который заставлял эту армию удерживать Сталинград и ожидать помощи извне, она сделала все приготовления для прорыва кольца окружения в юго-западном направлении. Ни Паулюс, ни его командиры корпусов не верили в своевременную помощь. Прорыв предполагалось предпринять 25 ноября после перегруппировки. необходимой для сосредоточения крупных сил на юго-западе. В ночь с. 23 на 24 ноября Паулюс послал Гитлеру срочную радиограмму, в которой требовал разрешения на прорыв, указывая, что 6-я армия слишком слаба и не в состоянии долго удерживать фронт, увеличившийся в результате окружения более чем в два раза; кроме того, за последние два дня она понесла очень тяжелые потери. Начальник генерального штаба сухопутных сил также с самого начала был убежден в том, что общая обстановка не позволяет деблокировать окруженную армию, и неоднократно настойчиво требовал разрешения на прорыв.
Гитлер вначале колебался. Аргументы Цейтцлера произвели на него впечатление. Между тем он приказал дать ему сведения о потребностях армии в случае снабжения ее по воздуху. Армия требовала 750 т в день, эксперты военно-воздушных сил утверждали, что авиация сможет доставить только половину этого количества, если фронт будет держаться вплотную к Сталинграду. Геринг поступил по меньшей мере довольно легкомысленно, когда на последнем совещании утром 24 ноября пообещал обеспечить доставку 500 т грузов ежедневно. После этого для Гитлера вопрос был решен, несмотря на резкие возражения Цейтцлера, который сильно сомневался в реальности обещания Геринга, 6-й армии было приказано оставаться на месте, и Гитлер заверил, что «он сделает все, чтобы соответствующим образом обеспечить ее снабжение и своевременно освободить из окружения».
Этот приказ еще можно было бы оправдать, если бы общая обстановка давала уверенность в том, что в течение определенного времени удастся собрать необходимые для контрнаступления силы. Способность 6-й армии к маневру была весьма ограниченной, большая часть ее конского состава осталась на отдаленных зимних пастбищах. Прорыв фронта окружения, удерживаемого значительно превосходящими силами противника, почти не скованными действиями против соседних разбитых армий, должен был привести к очень тяжелым потерям в людях и технике, но если не было уверенности в своевременном освобождении из окружения, – а ее действительно не было, так как командование не располагало в данное время никакими значительными резервами, – то единственным выходом из создавшегося отчаянного положения мог быть только немедленный прорыв. Каждый упущенный день, даже каждый час означал непоправимую потерю. В надежде на то, что обещанное снабжение с воздуха будет достаточным и что армия вскоре будет деблокирована, Паулюс подчинился приказу, хотя командиры корпусов резко настаивали на немедленном прорыве даже без согласия Гитлера.
Когда стало намечаться окружение, то для обороны армии с тыла на юг и запад были брошены все части и подразделения тыловых служб; впоследствии командование армии произвело перегруппировку внутри котла и заменило их боевыми частями. После того как кольцо вокруг армии замкнулось, окруженные войска оказались в районе, который с востока на запад имел 40 км, ас севера на юг – 20 км. Он был довольно большим и мог обеспечить достаточную свободу маневра в обороне, а также позволял беспрепятственно пользоваться расположенным в центре котла аэродромом Питомник.
Когда русские узнали, что 6-я армия не собирается отходить от Сталинграда, они сделали все для того, чтобы как можно скорее и больше расширить бреши юго-западнее и южнее Сталинграда и не допустить создания нового фронта вблизи окруженной армии. Но все-таки удалось стянуть слабые резервы, использовать личный состав тыловых служб и объединить разрозненные части под руководством особенно энергичных офицеров. Эти и ряд других мер позволили создать в излучине Дона между устьем реки Чир и районом Вешенской, то есть в основном вдоль реки Чир, непрочную оборону, которая, однако, дала возможность задержать до тех пор беспрепятственно продвигавшегося противника. Севернее устья Чира немецкие войска сумели даже удержать небольшой плацдарм на восточном берегу Дона. В то время как на реке Чир русских удалось остановить сравнительно близко от Сталинграда, восточнее Дона они уже продвинулись в южном направлении больше чем на 100 км. И все же окруженные войска можно было освободить только ударом с юга восточнее Дона, потому что иначе пришлось бы форсировать Дон, а это являлось почти неосуществимой задачей. Подготовка такого наступления и одновременно командование войсками, расположенными от Элисты до правого фланга итальянской армии на Дону, была возложена 27 ноября на фельдмаршала фон Манштейна.
Подчиненные ему силы были объединены в группу армий «Дон». На юге находилось очень слабое прикрытие из остатков 4-й румынской армии и нескольких наспех созданных немецких боевых групп, занимавших позиции от района севернее Элисты до района севернее Котельниково. С Кавказа подходили первые подкрепления для войск Манштейна. Противник в районе восточнее Дона казался не очень сильным, его основные силы стояли перед южным участком фронта окруженной под Сталинградом группировки. Оборона на реке Чир была пока еще слабой, но все же остановила наступление русских. Из сил, прибывших с Кавказа, из-под Воронежа и Орла, Манштейн собрал в районе Котельниково ударную группировку под командованием генерала Гота. Эта группировка, в которую входили четыре танковые, одна пехотная и три авиаполевые дивизии, начала 10 декабря с нетерпением ожидаемое 6-й армией наступление по обе стороны железной дороги Сальск – Сталинград. Тем временем стало ясно, что авиация даже приблизительно не может удовлетворить минимальную суточную потребность окруженных войск в различных видах снабжения, составлявшую около 500 т. Так как самолетов Ю-52 не хватало, пришлось посылать бомбардировщики Хе-111, которые доставляли только 1,2 т полезного груза и могли использоваться лишь в том случае, если они срочно не требовались для ведения боевых действий. В среднем авиация в сутки доставляла не более 100 т грузов, что покрывало потребности 6-й армии всего на одну пятую часть. Такое положение, хотя дневную норму выдачи хлеба и пришлось урезать до 200 г, еще можно было терпеть, пока у окруженных войск были собственные запасы продовольствия, и что еще важнее, пока поддерживалась надежда на спасение. С быстротой молнии всю 6-ю армию облетела весть о наступлении группировки Гота и вызвала всеобщий подъем. Проводились все приготовления к удару с целью прорвать изнутри кольцо окружения русских, когда освободители приблизятся к нему на 30 км.
Ударная группировка Гота вначале наступала довольно удачно. Горя желанием во что бы то ни стало освободить из окружения товарищей, она пробивалась к ним с таким упорством и ожесточением, что 21 декабря ее передовые части приблизились на 50 км к внешнему фронту окружения. 6-я армия уже была готова выступить навстречу войскам Гота. Но затем новое русское наступление положило конец продвижению котельниковской группировки. Командование группы армий «Дон» и Цейтцлер снова стали настаивать перед Гитлером на прорыве 6-й армии. Дело дошло до серьезного разногласия между Гитлером и Цейтцлером, однако Гитлер все-таки не отдал нужного приказа. Генерал-полковник Паулюс не решался дать приказ на прорыв вопреки директиве Гитлера, предписывающей «оставаться на месте». Он сомневался вообще в возможности разорвать кольцо окружения и спасти значительную часть армии, потому что расстояние, которое следовало преодолеть, было довольно большим. Поскольку Паулюс не имел сведений об общей обстановке, он не знал того, что теперь ему предоставлялась последняя возможность сохранить хотя бы какую-то часть армии от гибели. По своей натуре он не мог нарушить приказа, и в этом его поддерживал также начальник штаба. Как выяснилось позже, если бы в тот момент проявили должную решительность, основная масса армии, без всякого сомнения, еще могла бы быть спасена – войска сделали бы невозможное, несмотря на ослабленное физическое состояние людей. И русские командиры оказались бы беспомощными, как никогда, перед такой внезапной атакой готовых на все и энергично руководимых немецких солдат. В доказательство можно привести тот факт, что буквально через несколько недель, в середине зимы, 4 тыс. немцев и 12 тыс. увлеченных ими итальянцев вышли из окружения в районе севернее Миллерово. Войска двигались за самоходными установками, прокладывающими путь в глубоком снегу; за одну ночь они преодолели 20 км, которые отделяли их от главных сил, и потеряли всего 10% личного состава.
Крупные силы авиации с наступлением дня подавили войска противника, удерживавшие внешний фронт окружения, и особенно русскую артиллерию; этого оказалось достаточно, чтобы прорывавшаяся колонна могла преодолеть последнюю, самую трудную часть пути.
Если командующий 6-й армией не знал общей обстановки, то для высшего командования она была совершенно ясна. Еще во время немецкого наступления с целью деблокировать окруженные под Сталинградом войска русские предприняли сильные контратаки против восточного фланга группировки Гота, отражение которых сильно ослабило ударную силу этой группировки. Однако решающей причиной, которая заставила прекратить дальнейшее продвижение, был новый удар русских 16 декабря на Дону и предпринятое одновременно с ним наступление на слабые позиции у реки Чир. Наступавшие через Дон русские войска всей силой своего удара обрушились на 8-ю итальянскую армию, которую постигла та же участь, что и румын тремя неделями раньше. Через два дня весь фронт итальянской армии, который удерживали семь итальянских и одна немецкая дивизия, был прорван до самой Новой Калитвы. Началось безостановочное отступление. Русские танки в нескольких местах вклинились в оборону 8-й армии, так что централизованное управление войсками было потеряно. Резервы были израсходованы в первый же день. Создать импровизированную оборону на новом рубеже, использовав для этой цели весь состав тыловых служб, чтобы задержать отставшие и рассеянные противником части, которые отходили в южном направлении, итальянцы при их взглядах и боевых качествах войск и командного состава не могли. Если в отдельных местах окруженные итальянские части под влиянием немцев нередко оказывали ожесточенное сопротивление и впоследствии даже пробивались к своим главным силам, то во многих других местах войска теряли всякую выдержку и бежали в панике. Вскоре во фронте зияла брешь шириной 100 км, которая оказала решающее влияние и на положение группы армий «Дон».
Против этой группы армий русские также предприняли наступление крупными силами, но не смогли разорвать ее фронт. В общем, они хотели двумя одновременными ударами достигнуть широкой цели, которая заключалась не только в том, чтобы воспрепятствовать освобождению 6-й армии из окружения. Прорыв фронта 8-й итальянской армии имел целью захват Донецкого бассейна, а в результате наступления против группы армий «Дон» русские должны были дойти до Ростова и отрезать немецкие армии на Кавказе. Чтобы поддержать находившиеся в очень тяжелом положении войска на реке Чир и отразить натиск с востока, Манштейну не оставалось ничего другого, как прекратить наступление группы Гота и использовать высвобожденные таким образом силы для усиления угрожаемых флангов. Но даже с помощью этих сил и вновь подтянутых соединений, которые первоначально планировалось использовать для усиления группы Гота, нельзя было остановить русское наступление, развернувшееся на 400-километровом фронте от Котельниково до Новой Калитвы. Все же при отступлении удалось опять создать сплошной, хотя и непрочный фронт, который в конце декабря имел следующее начертание. На юге 4-я танковая армия генерал-полковника Гота между реками Маныч и Сал сдерживала наступление трех русских механизированных корпусов. Три русские армии достигли реки Цимля, на которой оборонялась вновь сформированная оперативная группа Холлидта. От истока Цимли линия фронта резко поворачивала на запад; здесь немецкие войска испытывали сильное давление со стороны русской гвардейской армии в составе четырех танковых и одного стрелкового корпуса. Дальше к западу располагалась еще одна оперативная группа под командованием генерала Фреттер-Пико, образованная группой армий «Б» путем мобилизации всех людских ресурсов, включая личный состав тыловых служб. Она обороняла Донецкий бассейн, удерживая на левом берегу Северного Донца широкий плацдарм. Восточнее Старобельска усиленная 19-я немецкая танковая дивизия смелыми маневренными действиями постепенно остановила продвижение русских и закрыла брешь, образовавшуюся в результате разгрома итальянцев. Между этой дивизией и излучиной Дона находились несколько наспех сколоченных соединений и две немецкие дивизии, выделенные 2-й полевой армией. Они установили непосредственную связь с итальянским альпийским корпусом, в полосе которого русские еще не наступали, и прикрыли его правый фланг.
В то время как в первой половине января на фронте между Северным Донцом и Доном в районе Новой Калитвы наступило относительное затишье, русские, чтобы достигнуть своих целей на юге, продолжали свой натиск на оперативную группу Фреттер-Пико и группу армий «Дон» даже в январе с неослабевающей силой. Войска Холлидта и Фреттер-Пико к 18 января были оттеснены за Северный Донец от места его впадения в Дон до района севернее Ворошиловграда. 4-я танковая армия, несмотря на очень сильные атаки русских южнее Дона, смогла остановить наступающих к востоку от Ростова. Теперь немецкие войска находились не ближе 200 км от Сталинграда.
В связи с этими успехами русских войск положение 6-й армии стало безнадежным. О прорыве кольца окружения, как и об освобождении извне, не приходилось и думать. Командование обещало деблокировать окруженную группировку только будущей весной. И без того недостаточное снабжение воздушным путем еще более сократилось, несмотря на самоотверженную работу летчиков. Если перед декабрьским наступлением немецкие самолеты с ближних аэродромов могли совершать при благоприятной погоде до трех полетов в день, то ввиду увеличения расстояний почти вдвое это стало невозможным. Истребители также не могли теперь сопровождать транспортные самолеты на протяжении всего пути. Русские стянули многочисленную зенитную артиллерию, чтобы сорвать снабжение 6-й армии по воздуху.
Уже в декабре было потеряно 246 самолетов. 200-300 самолетов – количество, необходимое для удовлетворительного снабжения войск под Сталинградом, – превосходили возможности немецкой авиации, тем более, что в это же время много транспортных самолетов требовалось и для фронта в Тунисе. С точки зрения войны в целом снабжение 6-й армии являлось невыносимым бременем – высшее командование давно уже с холодным бессердечием поставило крест на 6-й армии и лишь давало ей пустые обещания и уверения, невыполнимость которых для прозорливых людей была совершенно ясной, призывая окруженные войска храбро держаться.
Вплоть до января форма котла не изменилась, так как русские удовлетворились окружением армии. Тем не менее положение окруженных войск вследствие всевозможных лишений становилось все ужаснее. Люди физически все больше слабели от постоянного недоедания, гибли от болезней и жестоких морозов. Часовых в траншеях приходилось сменять через каждые полчаса. Количество раненых и умерших от тяжелых обмораживаний возрастало в такой степени, что транспортные самолеты не успевали их вывозить. Размещение раненых и уход за ними стали неразрешимой проблемой в дивизионных медицинских пунктах и в госпиталях ввиду отсутствия отапливаемых помещений. Но надежда в конце концов все-таки вырваться из окружения и непоколебимая вера в высшее командование поддерживали войска. Мысль, что можно оставить на произвол судьбы целую армию, казалась невероятной. Когда 10 января русские, используя мощную артиллерию, начали сжимать кольцо окружения с запада, немецкие войска, действовавшие на других участках, были твердо убеждены в том, что они слышат гром орудий приближающихся освободителей.
8 января русские передали командующему 6-й армии предложение «о почетной капитуляции», которое тот отклонил. После этого они приступили к уничтожению окруженной группировки, стремясь прежде всего захватить аэродром Питомник, чтобы парализовать снабжение воздушным путем. 14 января аэродром был в руках русских. Если до сих пор снабжение, хотя и осуществлявшееся неравномерно и в недостаточных размерах, а также эвакуация раненых еще означали связь с внешним миром, то теперь пропала последняя надежда, которую еще многие питали, может быть даже вопреки всякому здравому смыслу. Продолжительность дальнейшего сопротивления определялась лишь размерами запасов продовольствия и боеприпасов. Через несколько дней все должно было кончиться.
Истинный героизм, проявленный за последние две недели изнуренными, испытавшими горькое разочарование немецкими солдатами-идеалистами, движимыми верностью своему долгу, самоотверженностью и чувством товарищества не поддается никакому описанию; отдельные случаи, когда в силу вполне понятной человеческой слабости люди не выдерживали, нисколько не умаляет этого великого подвига. Тем более отвратительным должно было казаться уже тогда всем осведомленным о настоящем положении дел стремление немецкой пропаганды использовать героическую стойкость 6-й армии для воодушевления немецкого народа, а непростительную ошибку высшего командования представить как разумную и неизбежную жертву.
В последние дни января остатки армии, которые еще вели упорные бои и в отдельных местах даже переходили в контратаки, были оттеснены в небольшой район разрушенного города и, наконец, расчленены на отдельные группы. 30 января Паулюс, который всего несколько дней тому назад был произведен в фельдмаршалы, подписал акт о капитуляции. Капитулировали шесть пехотных (44-я, 71-я, 76-я, 79-я, 94-я и 100-я егерская дивизии), три моторизованные (3-я, 29-я, 60-я), три танковые дивизии (14-я, 16-я и 24-я), 9-я зенитная артиллерийская дивизия, 1-я кавалерийская и 20-я пехотная румынские дивизии, наконец, хорватский полк, которые в день окружения насчитывали в общей сложности 265 тыс. человек. Из них 90 тыс. попали в плен, 34 тыс. раненых было вывезено на самолетах, лишь немногие покинули котел по служебным причинам. Свыше 100 тыс. человек погибли в бою или пали жертвой невыносимых лишений. Многие в отчаянии сами покончили с собой, другие искали и обрели смерть на поле сражения с оружием в руках. Сколько из 90 тыс. пленных стали жертвами мести русских или умерли вследствие того, что русские не могли обеспечить их продовольствием, остается неизвестным.
Ноябрь 1942 г. стал для немцев месяцем катастроф. 4 ноября Африканская армия Роммеля подверглась сильнейшему удару британских частей Монтгомери под Эль-Аламейном и оказалась вынуждена ради собственного спасения отступать от Египта к Триполи.
Показать полностью.. Через четыре дня армия вторжения Эйзенхауэра высадилась в тылу у немецких войск на западном побережье Северной Африки и начала продвижение к Тунису. Эффект, вызванный шоком в Африке, ощущался на всех фронтах Германии. Гитлеру пришлось даже оккупировать Южную Францию, остававшуюся до того не занятой немецкими войсками. В результате четыре превосходно экипированных подвижных соединения – 7-я танковая дивизия и дивизии войск СС "Лейбштандарт", "Рейх" и "Мертвая голова", которые в противном случае можно было бы использовать на Восточном фронте, – оказались связанными во Франции.
Но Гитлер упорно настаивал на овладении Сталинградом, и ослабленная 6-я армия вгрызалась в город зубами. Чем дольше продолжалась битва, тем больше вопрос захвата последних производств и последних сотен метров земли на берегу реки превращался для Гитлера в вопрос престижа, особенно в свете неудач в Африке и на Кавказе; он считал, что теперь ни в коем случае не может отдать Сталинград. Престиж, а не соображения стратегического порядка, диктовал необходимость овладения оставшимися развалинами города.
9 ноября Гитлер вернулся в Берхтесгаден после визита в подвал Лёвенброй в Мюнхене, где уверял своих товарищей по путчу 1923 г.:
– Никакая сила на земле не заставит нас уйти из Сталинграда!
Теперь Йодль вручил ему последние донесения. Из них становилось ясно, что русские войска развертываются не только к северо-западу от Сталинграда, на Среднем Дону, перед румынской 3-й армией, но также и к югу от так отчаянно оспариваемого воюющими сторонами города, где два корпуса румынской 4-й армии прикрывали фланг 4-й танковой армии Гота. Советские передвижения, о которых докладывали из разных источников, указывали на скорое нападение.
Сосредоточения советских войск вдоль флангов Сталинградского фронта осуществлялись с целью охвата и окружения 6-й армии. Несмотря на сохранившуюся у него тенденцию недооценивать советские резервы, Гитлер все же осознал угрозу, которая создавалась на растянутых участках, где располагались румынские войска.
– Если бы фронт там удерживали немецкие соединения, я бы и секунды не беспокоился на данный счет, – заявил он. – Но тут дело другое. Шестая армия должна покончить со всем этим и быстро овладеть оставшимися частями Сталинграда. Быстрых действий – вот чего хотел Гитлер. Он заботился о том, чтобы положить конец ситуации, в которой столько дивизий со стратегической точки зрения совершенно бесполезно топтались на одном месте; он хотел обрести оперативный простор.
– Мне хорошо известно, с какими трудностями вам приходится сталкиваться в боях за Сталинград, и то, что вам не хватает подкреплений, – сказал фюрер по рации в разговоре с генералом Паулюсом 16 ноября. – Но и русским будет куда тяжелее теперь, когда по Волге идет лед. Если мы с толком воспользуемся этим периодом, в будущем нам не придется проливать так много крови. Поэтому я рассчитываю, что командиры вновь продемонстрируют свою энергичность, которую они не раз показывали в прошлом, а солдаты станут сражаться с прежней отвагой, чтобы пробиться к Волге, по крайней мере, взяв артиллерийский и металлургический заводы и овладев этими частями города.
Гитлер совершенно справедливо упоминал о сложностях, возникших у русских из-за льда на реке. Это же подтверждают и записи генерал-лейтенанта Чуйкова. В связи со сложившейся для советской 62-й армии оперативной обстановкой и с трудностями со снабжением Чуйков в своем дневнике замечает:
"14 ноября. В войсках не хватает боеприпасов и продовольствия. Дрейфующий лед лишает нас сообщения с левым берегом".
"27 ноября. Пришлось приостановить подвоз боеприпасов и эвакуацию раненых". Советское командование стало задействовать для доставки боеприпасов и продовольствия через Волгу самолеты По-2. Но пользы от применения самолетов было немного, поскольку пилотам приходилось сбрасывать грузы на полосу шириной всего в 300 метров. Малейшая ошибка, и груз попадал или в реку, или в руки немцев. 17 ноября Паулюс приказал зачитать командирам частей и соединений послания Гитлера, в которых тот призывал армию к скорейшему взятию Сталинграда. 18 ноября штурмовые команды сталинградских дивизий возобновили наступление. Они надеялись, что это будет последний удар.
Вновь они – измотанные солдаты 50, 162, 294 и 336-го инженерно-саперных батальонов – бросались на русские позиции. Гренадеры 305-й пехотной дивизии выскакивали из укрытий, стремились вперед короткими перебежками, с подсумками, полными гранат, держа оружие на взводе. Пригибаясь, они тащили пулеметы и минометы по взрыхленной воронками земле через лабиринты в развалинах заводских построек. Скапливаясь вокруг самоходных зениток, прячась за танками и штурмовыми орудиями, они атаковали под вой сирен "Штук" и грохот вражеских пулеметов. Промокшие насквозь от дождя и мокрого снега, грязные, в превратившейся в лохмотья форме, они штурмовали советские позиции у паромной пристани, на хлебозаводе, у элеватора и на подъездных путях "теннисная ракетка". В первый день они "отвоевали" у противника где 30, где 50, где даже 100 метров. Они теснили врага – медленно, но верно. Еще двадцать четыре часа, может быть, сорок восемь, и дело будет сделано. Но этого так и не случилось, русские стояли насмерть.
Однако на следующее утро, 19 ноября, на самой заре, как раз тогда, когда немцы возобновили свое упорное продвижение через руины заводских зданий и обломки кирпичной кладки, штурмуя баррикады из старых орудийных стволов русских пушек, бросая подрывные заряды в люки канализации, медленно прокладывая себе путь к волжскому берегу, русские начали наступление на позиции румынской 3-й армии на Дону, в 150 километрах к северо-западу. Румыны были храбрыми солдатами, но со снаряжением у них была настоящая беда, даже хуже, чем у итальянцев. Оружие их годилось разве что для антикварной лавки, им не хватало мощного противотанкового вооружения, система снабжения работала плохо.
Маршал Антонеску, глава румынского государства – точно так же, как и Муссолини, – настаивал на том, что те войска, которые его страна смогла направить на Восточный фронт, должны действовать только как единые части и только под командованием своих офицеров. Гитлер неохотно соглашался, хотя предпочел бы последовать совету собственных генералов, предлагавших применить "композитный" метод – т. е. перемешать немецкие и союзнические части, с тем чтобы первые служили в качестве "твердых слоев". Но из-за опасения ранить национальные чувства союзников Германии от подобной идеи пришлось отказаться. В результате фланговое прикрытие основного немецкого воинского контингента в районе Сталинграда, насчитывавшего в своем составе тринадцать пехотных дивизий, три механизированные дивизии и три танковые дивизии, осуществляли иностранные армии, боевая эффективность которых находилась ниже требуемого уровня.
Советская 5-я танковая армия наносила удар из района Серафимовича – точно в том месте, где должен был располагаться немецкий танковый корпус, но находилась в действительности только его тень – корпус Гейма. Советские войска наступали силами двух танковых корпусов, одного кавалерийского корпуса и шести стрелковых дивизий. Одновременно слева от 5-й танковой армии устремлялась в южном направлении из района Клетской советская 21-я армия – один танковый корпус, один гвардейский кавалерийский корпус и шесть стрелковых дивизий. При этом надо учитывать, что численность личного состава в советских армиях равнялась численности личного состава полного немецкого корпуса, а советский корпус был более или менее сравним с дивизией, советская же дивизия – с немецкой бригадой.
Румынские батальоны сопротивлялись. Но скоро румыны оказались в ситуации, к которой не были готовы. Они стали жертвой того, что Гудериан назвал "боязнь танков", – поддались панике, в которую впадают пехотинцы, не привыкшие сражаться с вражеской бронетехникой. Танки противника, прорвавшиеся через румынские рубежи, внезапно появились у них в тылу. Кто-то закричал: "Вражеские танки в тылу!" – и обороняющихся охватил ужас. Они побежали. К несчастью, действия румынских артиллеристов в значительной мере парализовал туман – прицельная стрельба стала практически невозможной. К середине дня 19 ноября наметились все признаки катастрофы. Целые дивизии румынского фронта – в особенности 13, 14 и 9-я пехотные дивизии – рассыпались в прах, солдаты бежали. У них в тылу Советы осуществляли бросок на запад в направлении Чира, на юго-запад и на юг. Теперь же, однако, их войска повернули на юго-восток. Стало очевидным, что цель русских – выход в тыл 6-й армии.
Группа армий приказала 48-му танковому корпусу контратаковать в северо-восточном направлении к Клетской – т. е. действовать против пехоты советской 21-й армии, располагавшей 100 танками. Но не успела техника прийти в движение, как в 11.30 из ставки фюрера прибыл приказ, отменявший предыдущий: теперь корпусу предстояло атаковать на северо-запад, где противник осуществлял куда более опасный прорыв силами подвижных формирований советской 5-й танковой армии в районе Блинов – Песчаный. Поворот на сто восемьдесят градусов! Поддерживать действия 48-го корпуса должны были три дивизии румынского 2-го корпуса – сильно потрепанные и потерявшие всякое желание сражаться части.
С наступлением ночи 19 ноября танковое острие советского наступления углубилось в брешь в районе Блинова на 50 километров. Намерения командования советских войск становились совершенно очевидными. Русские рвались к Калачу, а немцы уже не имели возможности помешать им в этом. Ядро румынской 3-й армии находилось на грани распада, личным составом все больше и больше овладевала паника. За четыре дня немецкая армия потеряла 75 000 человек, 34 000 лошадей и все тяжелое снаряжение пяти дивизий. Советское наступление строилось по четкому и глубоко продуманному плану, по образу и подобию немецких охватывающих маневров 1941 г. В то время как северный клин с двумя остриями прорубался через смятенные части румынской 3-й армии, 20 ноября второй клин ударил в южный фланг Сталинградского фронта с исходных позиций в районе Бекетовка – Красноармейск и двух других районов сосредоточения, расположенных южнее.
И здесь для наступления Советское Главнокомандование выбрало участок, на котором располагались румынские соединения – 6-й и 7-й корпуса. Еременко начал прорыв силами двух полностью механизированных корпусов, а также кавалерийского корпуса и шести стрелковых дивизий из состава советских 57-й и 51-й армий. Между двумя этими армиями скрытно действовал 4-й механизированный корпус, состоявший из ста танков. Как только будет осуществлен прорыв, задачей корпуса становился стремительный и широкий охватывающий маневр в направлении Калача. Западнее Красноармейска ядро советской 57-й армии вступило в боевое соприкосновение с румынской 20-й дивизией, с первого удара разгромив ее танковыми и моторизованными батальонами. Складывалась опаснейшая ситуация, поскольку удар был нацелен прямо и по кратчайшему пути в тыл немецкой 6-й армии.
Генерал-полковник Гот отправил 29-ю моторизованную дивизию Лейзера, бывшую в это время в резерве, навстречу частям советской 57-й армии, прорвавшейся к югу от Сталинграда. Атака советской 57-й армии захлебнулась. Но не успели немцы благополучно заделать эту брешь, как пришло известие о том, что в 30 километрах южнее, на участке румынского 6-го корпуса, в центре вдоль южного фланга прорвалась советская 51-я армия, которая продолжала продвижение на Сеты силами своего подвижного 4-го корпуса. Наступил критический момент. Генерал-полковник Гот приготовился нанести второй удар силами 29-й моторизованной дивизии, на сей раз во фланг корпуса генерал-майора Вольского.
Но 21 ноября из группы армий пришел приказ: прекратить атаки, занять оборонительные позиции для защиты южного фланга 6-й армии. 29-ю дивизию вывели из состава 4-й танковой армии Гота и вместе с 4-м корпусом генерала Енеке передали в подчинение 6-й армии. 4-й механизированный корпус генерал-майора Вольского, тем временем, продвинулся к Сетам. Тут еще до темноты русские заняли позиции для отдыха. Вольский опасался атаки 29-й моторизованной дивизии где-нибудь по своему длинному незащищенному флангу. Он боялся как раз того, что намеревался сделать Гот. Поэтому он остановил продвижение своих частей, хотя командующий армией требовал от него продолжения наступления. Только 22 ноября, когда ожидавшейся атаки немцев не последовало, и когда Вольский получил от Еременко категорический приказ продолжить продвижение, корпус повернул на северо-запад и спустя четыре часа вышел к Калачу-на-Дону.
21 ноября Паулюс перенес штаб своей армии из Голубинской на Дон, в Гумрак, ближе к Сталинградскому фронту. Тем временем, сопровождаемый начальником штаба Артуром Шмидтом, вылетел в Нижне-Чирскую, поскольку там – в точке, где Чир впадает в Дон, – для его армии была построена хорошо оборудованная штаб-квартира с прямой связью с группой армий, Главным штабом сухопутных войск и ставкой фюрера. Нижне-Чирская рассматривалась как зимняя штаб-квартира 6-й армии – на период после захвата Сталинграда.
Паулюс и его начальник штаба намеревались использовать развитые средства связи в штабе в Нижне-Чирской, чтобы всесторонне ознакомиться с обстановкой перед своим переездом в Гумрак. Не вызывало ни тени подозрения – как не вызывает и по сей день, что Паулюс хотел оказаться вне котла, подальше от своего штаба. Но Гитлер совершенно неправильно понял намерения и мотивы, двигавшие командующим 6-й армией. Не успел Паулюс прибыть в Нижне-Чирскую, как Гитлер категорическим образом потребовал его возвращения в котел. Генерал-полковник Гот тоже оказался в Нижне-Чирской утром 22 ноября по приказу командования группы армий, с целью обсудить обстановку с Паулюсом, которого нашел раздраженным и совершенно убитым унизительным приказом Гитлера. Лицо военного-интеллектуала приобрело болезненное выражение, Паулюса очень заботила ситуация, складывавшаяся вокруг его армии.